Эксперт-мониторинг событий с 24 по 30 апреля 2026 года от АНО «Минин-центр»

Эксперты «Минин — центра» анализируют события уходящей недели, влияющие на социально-политическую ситуацию в мире, России и Нижегородской области, в которых проявляются долговременные тенденции. Темы недели — «В последнее время активизировалась тема глобального геополитического противостояния между РФ и коллективным Западом», «О Российском парламентаризме», «Инвестиционный форум „Россия зовет!“ прошел в Нижнем Новгороде».

Федеральная тема — «В последнее время активизировалась тема глобального геополитического противостояния между РФ и коллективным Западом»

Эксперт «Минин-центра», доцент ИМОМИ ННГУ им. Н.И. Лобачевского, к.ист.н. Сергей Кривов:

«В последнее время в информационном пространстве активизировалась тема глобального геополитического противостояния между РФ и коллективным Западом. При этом в ряде отечественных медиа распространены пессимистические взгляды на развитие ситуации для России. Указывается на медленное продвижение на фронте в ходе СВО, на участившиеся удары ВСУ по российской территории, на ужесточение позиции европейских стран по самому конфликту, а такие на возможный выход США из переговорного процесса. Масла в огонь подлило и сообщение, что впервые за долгие годы парад Победы 9 мая пройдет без демонстрации военной техники. Даже предложенное Путиным праздничное перемирие пытаются представить едва ли не как проявление слабости. При этом как в Европе, так и в России вопрос о возможном прямом столкновении РФ с НАТО, по крайней мере, с её европейской частью, все чаще и чаще становится предметом обсуждения. Фактически вероятность такого сценария, который ещё недавно казался скорее фантастическим, сегодня оценивается как ненулевая.

Тем не менее, появление таких нарративов именно сейчас вызывает недоумение. Начнем с событий на фронте. Российская военная доктрина носит оборонительный характер, даже если предполагается проведение боевых действий на сопредельных территориях. Никаких задач по «воссозданию СССР» или «Российской империи», что довольно часто муссируется как в антироссийской пропагандисткой прессе, так и в ура-патриотических российских источниках, властями РФ никогда не обозначалось.

Объявленная президентом цель «защиты Донбасса» была прямым следствием событий февраля 2022 года, когда с точки зрения руководства РФ Украина готовила реализацию некого «карабахского сценария» для ликвидации неподконтрольных ей анклавов ДНР и ЛНР, которые официально до 21 февраля 2022 года даже со стороны РФ не признавались в качестве самостоятельных субъектов. На это указывала высокая концентрация украинских войск на линии разведения сторон, а также начавшаяся 16 февраля 2022 года массированная артиллерийская атака агломераций Луганска и Донецка и усиление провокаций, что обычно предшествует началу наземной войсковой операции.

При этом сама группировка ВСУ ещё в 2019 году была передана из ведения СБУ в подчинение Министерству обороны, а АТО трансформирована в Организацию Объединенных Сил с полностью армейским командованием. Возможно, в этой связи следует рассматривать и странную на первый взгляд «Чонгарскую историю», когда на узком перешейке между Крымом и Херсонской областью были разминированы переходы, что может указывать на подготовку ВСУ к собственным наступательным действиям, хотя бы отвлекающего характера, чтобы сковать российские войска на территории Крымского полуострова. Другими словами, ВС РФ в этой ситуации действовали на опережение, что не исключает и провокационный характер поведения Киева. При этом, как показал опыт, даже в 2023 году вероятность наступления ВСУ на Донбассе была вполне реальной. Лишь в 2024 году удалось освободить Авдеевку, расположенную в 15 км от центра Донецка, а также постепенно отодвинуть линию фронта за Курахово, что исключило вероятность обстрелов ствольной артиллерией городской застройки. Более того, в том же 2023 году на юге украинская армия атаковала достаточно крупными силами на широком участке в 150 км от Днепра до Угледара в направлении Азовского моря с угрозой перерезать сухопутный коридор в Крым.

Поэтому, говоря о достижениях российской армии, следует констатировать, что в результате 4-летних боевых действий ВСУ окончательно утратили возможность вести наступательные действия как на южном (запорожском) направлении, так и на Донбассе. Остающиеся 15−17% территории Донеччины, включая Славяно-Краматорскую агломерацию, безусловно, имеют важное символические значение для обеих сторон. Более того, взятие под контроль этих городов российской армией позволит начать восстановление канала Северский Донец-Донбасс и кардинально улучшить снабжение водой юга ДНР. Однако с чисто военной точки зрения вопрос о сроках капитуляции гарнизонов ВСУ в этих городах является вторичным. То же самое относится и к Запорожской области, где украинцы проводят лишь контратакующие действия в так называемой «серой зоне», а город Орехов, служивший базой для «контрнаступа 2023 года», находится в полуохвате. Эти укрепрайоны уже стали «дотационными», то есть противник не может их использовать в качестве плацдарма для наступательных действий, а вынужден тратить значительные ресурсы на их удержание. С этой же точки зрения следует рассматривать и события в Купянске, где вязкие бои в городской застройке отвлекают украинское командование, заставляя расходовать резервы с других направлений. Очевидно, что это замедляет и российское продвижение, однако, повторимся, цель России заключается в сдерживании противника и в недопущении концентрации Украиной группировок, достаточных для наступательных действий.

В этой ситуации российское командование может даже замедлить темпы наступления на указанных направлениях. Неудивительно, что сейчас центр внимания смещается на север, где достаточно быстро началось продвижение российских войск в направлении города Сумы. Хотя официально заявленная цель это формирование «буферной зоны», здесь ВС РФ решают комплексную задачу. Прежде всего, речь может идти о создании выдвинутых плацдармов для размещения российских средств радиоэлектронной борьбы (РЭБ) и разведки (РЭР), а также поражающих средств на более близком расстоянии от Киева и всей правобережной Украины. Не следует забывать, что при приближении наших войск к Запорожью и к Славянску-Краматорску, их важность как логистических центров стала незначительной. Теперь Днепропетровск и Полтава становятся хабами для всей прифронтовой части Украины. В связи с этим расширение плацдарма на севере приближает российские разведывательные и ударные возможности в отношении всей центральной Украины. Очевидно, что это также снизит возможности ВСУ наносить удары по соседним российским регионам.

Если говорить о вероятности прямого столкновения с НАТО, то главный западный нарратив основывается на предположении, что сам российско-украинский конфликт служит защитой Европы от «российской агрессии». Такое предположение является сомнительным, поскольку именно все большая вовлеченность европейцев в украинские события создает риски прямого противостояния с РФ. Насколько это реально? С одной стороны, совокупный экономический и демографический потенциал НАТО, даже без США, превосходит российский. И с этой точки зрения в Европе надеются, что война «на два фронта» станет непосильной для РФ, а значит, такая угроза может отрезвляюще подействовать на Кремль.

Однако не нужно забывать, что для европейцев это также война на два фронта, учитывая, что украинская армия полностью полагается на помощь именно стран ЕС, Великобритании и Норвегии. Любой конфликт европейцев с Россией будет означать существенное снижение поддержки Украины. Более того, под российскими ударами могут оказаться районы обеспечения и логистические хабы на территории соседних европейских стран, а это очень критично для ВСУ, лишенной надежного тыла на собственной территории. В то же время, на Украине Россия вполне может перейти к оборонительной тактике, перебросив часть прошедших боевую выучку частей на другой театр боевых действий. Собственно, этим также объясняется медленное продвижение российских войск и уклонение от сражений за крупные города (Сумы, Харьков, Запорожье), что в противном случае лишило бы наше командование свободы маневра.

Моментом истины может стать окончательное освобождение территории ДНР, где сейчас полностью задействованы две оперативные группировки «Центр» и «Юг», а на лиманском направлении частично и группировка «Запад». Вероятно, что как минимум одна из них может быть переброшена на сумское и харьковское направление, в то время как действующая там сейчас группировка «Север», а по сути это Ленинградский военный округ, может начать перемещаться как на территорию своего округа, так и в Беларусь для возможной защиты Калининграда. Однако это лишь предположения и скорее всего в Европе также отдают себе отчет в неоднозначности ситуации. Косвенно об этом говорит и более осторожный подход к блокированию российского судоходства на Балтике, что может реально создать предпосылки для столкновения.

Наиболее сложным является вопрос относительно позиции США. Вопреки мнению многих ни при Байдене, ни при Трампе США не выступали активно за политическую поддержку Киева. Следует напомнить, что Дж. Байден впервые встретился с Зеленским лишь летом 2021 года, то есть более чем через полгода после своего избрания. А вот активные контакты Киева с Лондоном начались еще в октябре 2020 года. Именно тогда, по всей видимости, на Банковой решили переориентироваться с американского вектора на «европейский» (британский). Не следует забывать и о роли британского премьера Джонсона, прибывшего в Киев во время Стамбульских переговоров и по сути отговорившего Зеленского идти на соглашение. При этом США, безусловно, не остались в стороне от материальной и военной помощи Украине. Однако здесь надо отличать задачи чисто политического и военного руководства, а также военно-промышленного лобби. Для военных предоставление помощи и вооружений, включая и новые испытательные образцы, является важным компонентом укрепления собственной военной мощи. Неоднократно звучала критика в адрес, например, ВМС США, что американский флот базируется на устаревшей модели 1960-х гг.

Опыт украинского конфликта и события в Персидском заливе продемонстрировали также и ограниченные возможности американской ПВО и ПРО по созданию эшелонированной системы защиты. Очевидно, что хотя бы непрямое участие Пентагона в любом из этих конфликтов представляет собой неоценимый опыт, включая и прямой доступ к разведданным о ВС РФ или иранских вооруженных силах, которые американцы получают даже при ограниченной вовлеченности в боевые действия. Сделаем предположение, что события в Заливе также решают чисто военные задачи, учитывая, что иранские вооруженные силы обладают несравнимо большим потенциалом, нежели Ирак, Афганистан, Сербия и Венесуэла, с которыми у США были столкновения на протяжении последних десятилетий. Принимая во внимание возможное сотрудничество Тегерана с Пекином и Москвой, американское военное руководство решило на практике выявить наиболее проблемные моменты своего военного строительства, учитывая возможные будущие конфликты.

В то же время на политическом уровне США ещё при Б. Обаме провозгласили «разворот на Восток», что означало смещение их геополитических интересов в Индо-Тихоокеанский регион. Характерно, что именно при демократической администрации Байдена был создан тихоокеанский аналог НАТО в виде AUKUS, а также интенсифицированы различные форматы военного сотрудничества со странами региона. В этой связи заявления Трампа о выходе США из гарантий европейской безопасности выглядят не так уж фантастически. Более того, это не является даже республиканской политической повесткой. Дистанцирование Вашингтона от Лондона и Брюсселя началось ещё при демократах, а осторожность в отношении РФ была для них даже более очевидной. К слову сказать, при Байдене запрет на нанесение американским оружием ударов по территории России звучал даже больше явственно.

Исходя из этого, мы можем предположить, что ни результаты промежуточных выборов 2026 года, ни даже президентские выборы 2028-го не поменяют кардинально позицию американской элиты в отношении ситуации вокруг Украины и Европы. Как известно, «ястребы» присутствуют в обеих партиях, а среди республиканцев их голоса даже слышнее. Скорее всего, возможный «выход США из переговоров» означает, что российско-американский трек теперь не будет обусловлен украинским кейсом, о чем, кстати, свидетельствует интенсификация переговорной деятельности Дмитриева, которая как раз и концентрирует внимание на экономических аспектах сотрудничества, а не на вопросах безопасности".

Федеральная тема — «О Российском парламентаризме»

Эксперт «Минин-центра», профессор НИУ РАНХиГС, д.филос.н. Андрей Дахин:

«27 апреля 2026 года исполнилось 120 лет со дня начала работы первой Госдумы, собравшейся 27 апреля 1906 года в Таврическом дворце Санкт-Петербурга в 5 часов дня. Событие вошло в перечень официальных памятных дат современной России в 2013 году. Вполне естественно, что приуроченные к нему заседание Совета законодателей России и выступление Владимира Путина состоялись в Санкт-Петербурге, в Таврическом дворце. За сто двадцать лет своего существования из «мерцающего» политического явления имперской России в 1917—1991 годах парламент стал постоянно действующим институтом советской власти, представлявшим «блок коммунистов и беспартийных» в СССР, а теперь он является институтом полноценного представительства коренного гражданского общества России с его новым социально-классовым и партийно-политическим разнообразием. Более чем столетний юбилей отечественного парламентаризма настраивает на размышления о перспективах развития, о горизонтах следующего столетия… Поэтому в выступлении президента России обращают на себя внимание высказывания, отражающие нацеленность на развитие: «законодательство должно быть гибким, динамичным, прогрессивным, устремлённым в будущее».

В начале 2000-х характеристику режима работы Государственной Думы РФ отражал известный мем «Дума не место для дискуссий», который обычно приписывают Борису Грызлову. На самом деле, согласно стенограмме заседания Госдумы 29 декабря 2003 года, он сказал: «Мне кажется, что Государственная Дума — это не та площадка, где надо проводить политические баталии, отстаивать какие-то политические лозунги и идеологии…». С того времени законодатели постепенно вписались в единый государственный документооборот, заняли своё место на маршрутных схемах производства государственных документов и в этом плане работают «как часы». С точки зрения административного менеджмента неплохой результат. Но для полноценной социальной миссии Думы этого явно недостаточно. Вопрос об общепринятой государственной идеологии будущего, государственной идеологии экономического развития, о государственной идеологии российского образования и пр. Тем более, если идеологию мы понимаем теперь как систему общепринятых, государствообразующих ценностей, — этот вопрос возвращается в современное общество. Наиболее остро он стоит применительно к экономике, которая реагирует на действующую монетаристскую идеологию экономического блока ЦБ и правительства РФ «отрицательным ростом» макроэкономических показателей. Достаточно остро он стоит и в отношении действующей идеологии демографической политики, политики технологического развития, политики территориального развития, где тоже наблюдаются не позитивные тенденции. В зоне СВО, если она задумана не как краткосрочный, а как долгосрочный процесс, все названные тенденции «отрицательного роста» могут обернуться проявлениями «отрицательных побед».

Есть достаточно оснований полагать, что на современном этапе нашей жизни парламентариям необходимо вернуться к участию в дискуссии об «идеологиях» для экономики, для демографии, для образования и т. д. Поскольку представительная власть ближе стоит к избирателям, к коренному гражданскому обществу страны, чем другие ветви власти, постольку в дело выбора пути может быть вовлечено, наряду с думскими кабинетными советниками, также и более широкое экспертное сообщество избирательных округов как федерального, так и регионального уровня. В длительной перспективе лет и десятилетий отдельные всплески успешности разбавляются долговременными тенденциями, некоторые из которых в настоящее время становятся тревожными. Время работает против ситуативных решений и в пользу тенденций длительного действия. Это требует от депутатов повышенной ответственности, способности видеть не только «сиюминутный», но и широкий временной горизонт своих решений. В преддверии выборов депутатов Государственной Думы и депутатов Законодательного собрания Нижегородской области, когда политические партии формируют свои предвыборные списки, важно принять во внимание социальный запрос на людей, которые могут держать глаза отрытыми".

Региональная тема — «Инвестиционный форум „Россия зовет!“ прошел в Нижнем Новгороде»

Эксперт «Минин-центра», ведущий научный сотрудник ИМОМИ ННГУ им. Н.И. Лобачевского, к.ист.н. Александр Сорокин:

«29 апреля на территории Нижегородской ярмарки впервые в Нижнем Новгороде был проведен традиционный Инвестиционный форум ВТБ «Россия зовет!», являющийся с 2009 года крупной площадкой для диалога власти, бизнеса и общества. В рамках него были проведены пленарная сессия: «2026 год: новые вызовы или переход к устойчивому развитию?», а также диалоги «Инвестиционная стратегия и топ идей 2026» и «Разговор экономистов: макроэкономика России и региональные траектории промышленного роста». Особое внимание было уделено обсуждению роста IT-компаний области (напомним, что Нижегородчина занимает пятое место в рейтинге цифровых регионов по объему инвестиций в передовые технологии) в рамках сессии «Цифра как драйвер роста: технологические эмитенты и частный капитал».

В связи с этим укажем, что в принятой еще в 2018 году Стратегии социально-экономического развития Нижегородской области до 2035 года главная стратегическая цель региона была заявлена следующим образом: стать новым глобальным центром развития, притяжения качественного человеческого капитала и реализации творческого, духовного и интеллектуального потенциала людей; одним из лидеров России по вкладу в национальное богатство и научно-техническое развитие.

Нижегородская область в настоящее время сохраняет заложенные еще с советских времен традиции научно-технологического развития, стабильно входя в пятерку ведущих субъектов Федерации по данному показателю. По доле внутренних затрат на исследования и разработки в валовом региональном продукте область со значительным отрывом занимает первое место среди прочих регионов. Организации и предприятия региона в последнее время тратят на исследования и разработки в среднем порядка 1,5 млрд долларов США ежегодно, причем количество задействованного в этом процессе научного персонала превышает 40 тыс. человек. Также область занимает первое место по эффективности мер поддержки IT-отрасли, а по уровню разработок ПО и объемам экспорта IT-услуг уступает лишь Москве и Санкт-Петербургу.

Отметим, что рост нижегородской экономики обеспечивается преимущественно за счет оборонно-промышленной отрасли, что дает возможности роста валового регионального продукта пятый год подряд. При этом работает и система поддержки промышленного производства. Комплексный подход позволил по итогам 2024 года в рейтинге эффективности промышленной политики занять региону второе место по стране, что, безусловно, является высоким показателем. К настоящему времени ведется работа по созданию шести индустриальных парков в области, а в 2025 году была увеличена территория особой экономической зоны «Кулибин». Вместе с тем, по оценкам замгубернатора Нижегородской области Егора Полякова, имеются и определенные вызовы, связанные с жесткой денежно-кредитной политикой: в 2025 году рост ВРП замедлился до 1,1% и был обеспечен практически полностью потребительским сектором.

В то же время подчеркнем, что даже в условиях негативного давления на экономику ни один из начатых масштабных в Нижегородской области проектов не был заморожен. В заключение отметим, что несмотря на объективные проблемы, связанные с санкционной политикой стран Запада, высокой ставкой рефинансирования и жесткой денежно-кредитной политикой, в целом региону удается сохранять и даже увеличивать свои высокие позиции в различных отраслях экономики, а также предлагать новые инструменты поддержки и развития в социальной сфере, которые оказываются востребованными в современных условиях".