В Нижегородской области самая низкая безработица в стране: мнения экспертов

Нижегородская область стала лидером российского рейтинга по уровню занятости населения, согласно данным исследования РИА Новости.

Анализ ситуации на рынке труда России во II квартале 2026 показал преобладание стабильной тенденции: уровень безработицы составил 2,2%, что соответствует показателям прошлого года. С конца 2023 года этот индикатор удерживается на отметке ниже 3%. При этом общее число безработных сократилось на 10 тысяч человек. Однако эксперты отмечают негативный тренд: период поиска работы увеличился до 5,5 месяца, а доля «застойной безработицы» (поиск работы от года и дольше) выросла до 13,2%.

В региональном разрезе лучшие показатели у Нижегородской и Калужской областей (менее 1%), а также у ХМАО, Хабаровского края, Новгородской области и Хакасии (1%). Наиболее высокий уровень безработицы традиционно фиксируется на Северном Кавказе: замыкает список Ингушетия с показателем 22,6%.

Мы предложили экспертам оценить факт лидерства Нижегородской области с разных сторон, отметив влияние низкого уровня безработицы на социально-экономическое развитие региона.

Андрей Чугунов, журналист:

Любое место в любом рейтинге — не повод гордиться или отчаиваться. Это, скорее, фиксация текущего положения, стробоскопический снимок движения в одном из направлений социально-экономического развития территории. Тем более, если расчёт ведётся не по безусловным «голам, очкам, секундам», а по результатам выборочных статистических исследований.

Данные Росстата, послужившие основой для рейтинга, получаются в ходе выборочных обследований населения по проблемам занятости: опрашивают людей в возрасте 15−72 лет, в зависимости от ответов каждого относят к одной из трёх категорий — занятый, безработный или экономически неактивный. Причем безработными считаются те, кто в момент опроса а) не имеет работы (и заработка); б) активно её ищет; в) готов приступить к работе в ближайшее время.

И уже после этого вычисляется отношение количества безработных (соответствующих всем трём вышеназванным критериям) к общему количеству экономически активного населения. Возрастная вилка обследования показывает, что в итоговом результате учитываются различные категории населения, включая готовых вести трудовую деятельность подростков и пенсионеров.

Что могут означать для социально-экономического развития нижегородские 0,9%? Вполне вероятно, что увеличится время поиска работы, которое сейчас на месяц ниже среднероссийских 5,5 месяца. Также нельзя исключать появление дефицита рабочей силы, особенно специалистов, в различных отраслях. Тем более, что в области открываются новые производства. Следствием, наверное, будет привлечение их из других территорий страны. Возможно, возникнут более серьезные трудности трудоустройства выпускников вузов и ссузов, а также у людей предпенсионного и пенсионного возраста. Да-да, многие из них тоже хотят, а главное — могут успешно работать.

Евгений Семенов, заместитель председателя Общественной палаты Нижегородской области, руководитель Нижегородского филиала ФоРГО, политолог, кандидат политических наук, доцент:

Формально то, что Нижегородская область возглавила рейтинг регионов России с самым низким уровнем безработицы, — это хороший показатель, но многофакторный анализ показывает, что его нельзя воспринимать линейно.

С одной стороны, низкая безработица означает, что экономика региона может предложить рабочие места. Нижегородская область — это крупный диверсифицированный регион с развитым промышленным и логистическим каркасом, обладающий хорошим опытом привлечения инвестиций. Очевидно, что при таких условиях в регионе устойчивый спрос на рабочую силу. При этом низкий уровень безработицы влияет на укрепление потребительского спроса и снижает социальную напряжённость.

Однако низкая безработица или ее отсутствие тоже несут с собой риски и порождают различные, не всегда позитивные эффекты. Например, кадровый дефицит нередко связан с нехваткой квалифицированных специалистов, и это создает проблему для развития бизнеса.

За низкой безработицей может скрываться неполная или скрытая занятость. Формально человек трудоустроен, но работает три дня в неделю или половину рабочего дня. Это автоматически снижает его доходы, оказывает влияние на качество жизни и общую социально-экономическую ситуацию в регионе.

Существуют и другие аспекты, которые требуют учета при проведении анализа рынка труда. При этом губернатор Нижегородской области Глеб Никитин не видит в низких показателях безработицы серьезных проблем для экономики региона. Он считает, что низкая безработица может быть компенсирована ростом производительности труда, и у Нижегородской области здесь огромный потенциал.

Андрей Самсонов, научный сотрудник Приволжского филиала ФНИСЦ РАН, старший научный сотрудник АНО «Научно-исследовательский Институт проблем социального управления»:

Оценивать любую официальную статистику связанную с рынком труда, причем практически в любой стране мира, задача не для «слабонервных». Просто потому, что если сейчас зайти на любой из крупных коммерческих ресурсов вакансий, то можно легко увидеть, что число как ищущих работу, так и предложений, существенно отличается от цифр официальной статистики. И никто не ответит вам на вопрос, какой процент ищущих работу делает это в положении безработного (не в статусе, что подразумевает официальную регистрацию и пособие), а кто просто ищет «лучшей доли». Поэтому, цифры статистики по уровню безработицы означают лишь то, какую сумму «убытка», то есть пособий по безработице, генерирует тот или иной регион (в процентах, разумеется, так как численность трудоспособного населения везде различна). Формально, даже рост доли «застойной» безработицы не показатель — при безработице в диапазоне от 2% до 3%, причины явно не в отсутствии рабочих мест и невозможности трудоустроиться. Социально и экономически это может свидетельствовать лишь об одном — один из показателей не отражает реальность. Или выше безработица, или поиск работы осуществляется «как-то не так».

Второй аспект. Столь низкий уровень безработицы, если принять официальные показатели как отражающие реальность (пусть и с небольшим лагом), большая проблема для региональной экономики, свидетельствующая одновременно и о нехватке трудовых ресурсов для новых или расширяющихся производств, и о низкой конкуренции на рынке труда, позволяющей работнику диктовать условия работодателю, и о других негативных социально-экономических явлениях. Из позитивного — нет такого фактора в качестве источника социальной напряженности. И социальные страхи, связанные с этой проблемой незначительны.

В этом месте придется то ли огорчить, то ли порадовать региональные власти. Ежемесячные мониторинговые замеры общественного мнения показывают, что среди социальных страхов угроза «Остаться без работы и средств к существованию» (как звучит в анкете), устойчиво находится в регионе в группе лидеров, со средним значением 44,1% (за 12 месяцев). Трудно представить подобный результат при безработице в 2,2%. Ну, или подавляющее большинство нижегородцев так ценит и любит свою работу, которая к тому же не вызывает у них нареканий с точки зрения заработной платы, что ужасно боится её потерять.

Цифры занятости населения — пожалуй основной показатель официальной социально-экономической статистики, вызывающий нарекания и недоумение. Даже инфляцию, включая потребительскую, научились отображать в среднем сравнительно точно и правдоподобно (хотя, как справедливо отмечают специалисты, «у каждого инфляция своя»). Статистика рынка труда остается «сферическим конем в вакууме», не отражающим практически ничего. Многолетний опыт социологических исследований, в том числе и по экономической проблематике, не позволяет поверить ни в 22% безработных в Ингушетии, ни в 1% у нас. В первом случае, это означает лишь высокую долю серой и «черной» занятости, не официальной. Во-втором, означал бы абсолютно «мертвый» рынок труда, убивающий региональную экономику, или. массовое «нашествие» в регион из той же Ингушетии (пусть и вахтовым методом), чего не наблюдается (в отличие от мигрантов из ближнего азиатского зарубежья).

Резюмируя: сегодня, когда большая часть найма и поиска работы переместилась на электронные платформы, явно назрела необходимость более объективного и точного подсчета реальных показателей безработицы и рынка труда (поиска работы, вакансий и т. д.), нежели официальные данные по числу зарегистрированных и получающих пособия.

Елена Мозгунова, историк, кандидат политических наук, доцент Нижегородского института управления — филиала РАНХиГС:

Нижегородский регион по данным РИА новости демонстрирует цифру 0,9% по уровню безработицы за исследуемый период — второй квартал 2026 года. Это самый низкий показатель в стране, что может быть следствием нескольких факторов. Во-первых, промышленный сектор имеет серьезный спрос на специалистов разных областей — от судостроения до металлообработки. В текущих условиях преодоления внешних вызовов, санкционного давления, реализации стратегии импортозамещения фокус внимания на привлечение кадров и закрытие вакансий указанной сферы имеет принципиально важное значение.

Во-вторых, изменение государственной политики в сфере трудоустройства населения. Если раньше типичная биржа труда просто предоставляла соискателям список вакансий на выбор, то теперь мы видим перестройку этой системы. Работа одновременно с двумя заинтересованными сторонами — населением и работодателями дает положительный эффект. Плюс подключаются программы переподготовки, профориентации и дополнительного обучения, что способствует более точечному закрытию потребностей.

Однако, нужно понимать, что указанные цифры соседствуют с имеющимися трудностями в части демографии и оттока населения из Нижегородской области в столицу. Дальнейшее улучшение показателей связано с комплексным подходом в решении указанных проблем: это и конкурентные зарплаты, и развитие региональных программ по привлечению высококвалифицированных специалистов, и внедрение актуальных кейсов переподготовки, учитывая тотальную цифровизацию и рост ИИ.

Давая оценку влияния низкого уровня безработицы на социально-экономическое развитие в целом, отмечу ключевой вызов на ближайшие несколько лет: необходимость преодоление дисбаланса — высокий спрос на специалистов промышленного сектора, ИТ-сферы, АПК и др. и предложением рабочей силы указанных отраслей.

Никита Шангин, зав. кафедрой социологии и психологии управления НИУ- филиала Президентской академии (РАНХиГС), кандидат социологических наук, доцент:

Во-первых, такой малый уровень безработицы может быть связан с тем, что люди перестали искать работу с помощью служб занятости. То, что службы занятости не всегда могут помочь найти человеку работу, которая ему подходит — не секрет. Поэтому можно предположить, что такой уровень связан с тем, что люди ищут работу самостоятельно, а службу занятости и статус безработного рассматривают как вариант получения дополнительного дохода на период поиска работы. Такой вариант привлекателен не для всех, поэтому небольшое количество официальных безработных можно объяснить влиянием такого феномена. Какие последствия это несет? Снижаются затраты на социальную поддержку безработных, люди демонстрируют самостоятельность, снижается зависимость от государственной помощи в бюджетах домохозяйств — негативных эффектов нет.

Во-вторых, если мы отставим в сторону вопросы способов поиска работы, то традиционно считается, что такая ситуация на рынке труда смещает баланс сил в сторону наемных работников в ущерб работодателю. В этой ситуации будет проводиться политика удержания работников, что создает возможности для улучшения условий и оплаты труда, но снижает возможности для вложений в развитие организации. Это создает риски для будущего развития, а в моменте создает возможности для работников. Здесь возникает нюанс, связанный с тем, что наемные работники не всегда имеют реальную возможность извлечь выгоду, так как организации могут не иметь возможности удовлетворить их желания из-за неблагоприятной экономической конъюнктуры. Связано это с тем, что исторически непростые экономические времена отечественные организации переживают не за счет сокращения численности работников, а путем перевода их на неполный рабочий день или неполную рабочую неделю, отсутствием индексации зарплаты и т. д. А работники в свою очередь остаются числиться на работе и если и имеют какие-то дополнительные заработки, то часто в серой зоне. Но при этом они продолжают держаться за место работы, так как в остальных организациях ситуация чаще всего похожая. Если же мы совместим предыдущие интерпретации ситуации, то можно говорить о том, что такой уровень безработицы — это адаптация к новой экономической реальности, которая состоит в том, чтобы ждать улучшения ситуации. Люди и организации ждут улучшения и тогда вновь начнется движение, в том числе, возможно, и рост безработицы при изменении ее качественных характеристик, таких как период поиска работы и доля «застойной безработицы».

Материал подготовлен в рамках совместного проекта НИА «Нижний Новгород» и федерального «Экспертного клуба».

Фото: Александр Воложанин