Эксперт-мониторинг событий с 26 по 30 октября 2026 года от АНО «Минин-центр»

Фото: АНО "Минин-центр"

Эксперты «Минин-центра» анализируют события уходящей недели, влияющие на социально-политическую ситуацию в мире, России и Нижегородской области, в которых проявляются долговременные тенденции. Темы этой недели — «Образ 1612 года в русской культурной памяти», «Необходима активная государственная политика материального стимулирования рождаемости», «Реализация масштабных проектов КРТ в Нижегородской области».

Федеральная тема — «Образ 1612 года в русской культурной памяти»

Эксперт «Минин-центра», доцент кафедры философии и теологии НГПУ им. К. Минина, канд. филос. наук Даниил Семикопов:

Каждый год 4 ноября мы отмечаем День народного единства. Вспоминаем Минина и Пожарского, нижегородское ополчение, освобождение Москвы и окончание иностранной оккупации. Привычная картина проста и торжественна: в тяжёлую минуту русский народ объединился, изгнал врагов и восстановил государство.

Этот образ стал одной из основ современной российской исторической памяти. Он кажется настолько естественным, что мы редко задумываемся над его внутренними противоречиями. А между тем в истории 1612 года есть один чрезвычайно важный парадокс. Государство было спасено тогда, когда верховная власть фактически перестала существовать как общепризнанный центр политической жизни.

В Москве находились иностранные войска. Боярская верхушка оказалась расколота и частично дискредитирована. Законного, признаваемого всеми царя не было. Различные группировки продолжали воевать между собой, а многие представители политической элиты меняли присяги в зависимости от обстоятельств. И именно в этой ситуации возникло движение, которое сумело организовать вооружённую силу, собрать средства, создать органы управления и в конечном счёте освободить столицу.

Получается, что в 1612 году общество не столько подчинилось государству, сколько взяло на себя ответственность за его судьбу. Почему же в современной культурной памяти мы предпочитаем говорить прежде всего о восстановлении государственного порядка, а не о самостоятельном действии общества? Почему прославляем верность государству, но гораздо реже вспоминаем о несостоятельности правящих элит, сделавшей народное ополчение исторической необходимостью?

И наконец, что именно мы празднуем 4 ноября: спасение государства или способность общества существовать и действовать даже тогда, когда государственная власть утрачивает свою легитимность?

Мы привыкли рассматривать Смутное время как эпоху иностранной интервенции, национальной катастрофы и последующего патриотического подъёма. Но Смута началась вовсе не с появления польских войск в Москве. Её истоки следует искать во внутреннем кризисе русского общества, прежде всего в кризисе самой верховной власти. Пресечение династии Рюриковичей, борьба за престол, голод начала XVII века, восстания, самозванство, конкурирующие политические центры — всё это постепенно разрушало представление о законности и сакральной незыблемости царской власти.

Русское государство столкнулось с ситуацией, в которой прежние механизмы легитимации перестали работать. Особенно показательно поведение политических элит. За сравнительно короткое время страна пережила смену нескольких правителей. Боярские группировки поддерживали одних претендентов, затем переходили на сторону других. Лжедмитрий I был сначала признан царём, а затем убит. Василий Шуйский пришёл к власти в результате переворота и сам был свергнут. Семибоярщина согласилась пригласить на русский престол польского королевича Владислава.

Разумеется, не все эти решения можно свести к предательству. Сторонники Владислава надеялись найти выход из династического и политического кризиса; первоначальные договорённости предполагали определённые гарантии для православной веры и русского государственного порядка. Но сам факт подобных переговоров обнаруживает масштаб кризиса.

Верховная власть перестала восприниматься как безусловная ценность, соединяющая общество. Напротив, сама борьба за власть превратилась в один из главных источников разобщения. Причём историческая ответственность за происходившее лежала не только на боярах. В Смутах участвовали служилые люди, казаки, дворяне, посадское население, крестьяне. Это был сложный внутренний конфликт, временами приобретавший черты гражданской войны.

Иностранная интервенция стала не единственной причиной катастрофы, а её важнейшим дополнительным фактором, воспользовавшимся внутренним разрушением политического порядка. И здесь возникает неприятный, но необходимый вопрос: в какой момент государственная власть из силы, объединяющей общество, превращается в причину его распада?

Вопрос этот гораздо важнее привычного противопоставления героического народа и коварных интервентов. Потому что главный исторический урок Смуты заключается не только в опасности внешнего вторжения, но и в том, что никакая внешняя угроза не бывает столь разрушительной, как утрата обществом доверия к собственным политическим институтам.

На этом фоне история нижегородского ополчения приобретает совершенно иной смысл. Кузьма Минин был не царским чиновником, получившим поручение организовать военную кампанию. Он представлял нижегородский посадский мир. Князь Дмитрий Пожарский был представителем старинного княжеского рода, но действовал в условиях отсутствия общепризнанного монарха.

Инициатива спасения страны возникла не в царском дворце. Она стала результатом общественной самоорганизации, объединения местных сообществ, служилых людей, духовенства, различных сословных групп. Особенную роль сыграла православная церковь в лице патриарха Гермогена, на авторитет которого и опиралось ополчение.

Конечно, не следует идеализировать этот процесс. Ополчение не было добровольным собранием свободных граждан в современном понимании. Деньги на его содержание собирались в том числе посредством чрезвычайных обязательных платежей. Военная дисциплина обеспечивалась принуждением. Между различными участниками движения сохранялись политические и социальные противоречия.

Но именно это делает произошедшее ещё более значительным. Перед нами не романтическая картина стихийного патриотического подъёма, а реальный опыт создания политической организации в условиях разрушенного государственного порядка.

Особенно важен ярославский период деятельности Второго ополчения. Здесь формировался «Совет всей земли», действовали органы управления, создавалась система финансового и военного обеспечения. В Ярославле возник своеобразный временный центр власти, претендовавший на представительство значительной части страны.

В сущности участники ополчения не просто собирали армию для освобождения Москвы. Они начинали восстанавливать государственные функции собственными силами. Причём основанием этой деятельности служило не распоряжение действующего государя, а признание необходимости общего дела. Разумеется, было бы историческим анахронизмом видеть в этом рождение современной демократии. Участники ополчения стремились восстановить православную монархию. Они мыслили в категориях XVII века, а не современного гражданского общества. Но от этого сам факт общественной инициативы не становится менее значимым.

Наоборот, именно здесь обнаруживается фундаментальное различие между государством как формой исторического существования народа и государственной властью как конкретным политическим институтом. Первое может сохранять значение даже тогда, когда второе переживает катастрофу.

Более того, именно общество иногда оказывается способным восстановить разрушенную государственность. И в этом смысле Минин и Пожарский — не только символы патриотизма. Они символизируют ответственность за общее благо, которая не сводится к исполнению приказов.

Теперь поговорим о единстве, которого не было. В современной культурной памяти события 1612 года представлены как торжество общенационального единения. Но историческая реальность была гораздо сложнее.

Даже участники освободительного движения далеко не сразу смогли объединиться. Между Первым и Вторым ополчениями существовали серьёзные противоречия. Казачьи силы Дмитрия Трубецкого и земские отряды Дмитрия Пожарского с недоверием относились друг к другу. Военные и политические интересы различных групп не совпадали.

Только необходимость совместного противостояния польско-литовским войскам постепенно привела к объединению сил и созданию общего руководства. Необходимость эта диктовалась прежде всего религиозной идентичностью, в силу чего именно православие сыграло важную объединяющую роль, однозначно определив интервентов как иноверцев-католиков. Но до этого момента православная идентичность вовсе не мешала представителям разных групп уничтожать друг друга. Что же произошло? Осознание того, что распри друг с другом могут погубить и веру, а значит и всякую надежду на спасение.

Именно здесь, возможно, скрывается наиболее важный смысл событий 1612 года. Единство оказалось не исходным состоянием общества, а результатом осознания кризиса и дальнейшего политического действия, направленного на преодоление разногласий. Народ не проснулся однажды утром единым. Не исчезли сословные конфликты, имущественные различия, личные амбиции и политические разногласия. Но возникло понимание необходимости сотрудничества.

Более того, даже освобождение Москвы не означало полного исчезновения конфликтов. Избрание Михаила Романова в 1613 году происходило в сложной обстановке, при активном участии различных политических и военных групп, включая казачество. И первые годы правления нового царя были наполнены политическими тревогами.

И всё же в исторической памяти победил совершенно иной образ.

Каждая историческая эпоха создавала собственный образ 1612 года. Для первых Романовых преодоление Смуты означало прежде всего восстановление законной православной монархии. Религиозное истолкование событий подчёркивало заступничество Божией Матери, значение Казанской и Феодоровской икон, духовное преодоление национальной катастрофы.

В XIX веке, особенно после Отечественной войны 1812 года, образ Минина и Пожарского приобрёл выраженное патриотическое звучание. Показательно, что на памятнике Ивана Мартоса, открытом в Москве в 1818 году, Минин назван именно гражданином: «Гражданину Минину и князю Пожарскому. Благодарная Россия».

В этой надписи есть смысл, который выходит далеко за пределы традиционной монархической идеологии. Россия благодарит не только князя, но и гражданина. Не только представителя высшего сословия, но и человека, который сумел взять на себя ответственность за судьбу Отечества.

В советское время события 1612 года получили новое истолкование. Из исторического повествования практически исчезло религиозно-монархическое содержание, зато усилился мотив народной борьбы против иностранных захватчиков. Фильм «Минин и Пожарский», вышедший в 1939 году, стал характерным примером такого переосмысления.

Наконец, в современной России события Смутного времени превратились в один из важнейших символов исторической преемственности государственности. В 2005 году появился День народного единства, занявший в календаре нерабочих праздничных дней место 7 ноября.

И здесь мы сталкиваемся с интереснейшим парадоксом политики памяти. Октябрьская революция 1917 года ассоциировалась с социальным расколом, свержением существовавшей власти и созданием нового политического порядка. События 1612 года, напротив, стали символом преодоления раскола и восстановления государственности.

Однако если присмотреться к самим историческим событиям, различие оказывается не столь однозначным. Ведь движение Минина и Пожарского тоже возникло в условиях разрушения прежней политической системы. Оно тоже предполагало создание новых центров власти, мобилизацию общества и переустройство политического порядка.

Разумеется, это не делает ополчение XVII века революционным движением в современном смысле. Его участники боролись за православную веру и стремились восстановить монархию, а не уничтожить её.

Но в их действиях присутствовал своеобразный учредительный момент: общество брало на себя ответственность за восстановление легитимной власти, когда прежний порядок утратил устойчивость. Именно этот момент редко оказывается в центре праздничного повествования.

Получается, что современная государственная память охотно прославляет результат событий 1612 года — восстановление государственной власти, — но существенно меньше говорит об их исходном условии: самостоятельном действии общества.

Вместо обсуждения причин современных конфликтов общество может обращаться к идеализированному прошлому, в котором все противоречия уже преодолены. Вместо поиска механизмов доверия — воспроизводить образы исторической солидарности. Вместо разговора о будущем — снова и снова подтверждать собственную принадлежность к великому прошлому.

Так история постепенно превращается в убежище от современности. И особенно опасно, когда официальный образ прошлого начинает претендовать на исключительность. Историческая память в таком случае перестаёт быть пространством общественного разговора и рискует превратиться в инструмент утверждения единственной допустимой интерпретации национальной истории.

Между тем память о Смуте могла бы стать основанием для совершенно иной конструктивной беседы. Не только о врагах, но и об ответственности собственных элит. Не только о единстве, но и о причинах раскола. Не только о государственном величии, но и о пределах государственной власти. Не только о героизме, но и о способности общества к самостоятельному действию.

Такое понимание вовсе не умаляет подвиг Минина и Пожарского. Напротив, возвращает ему историческую глубину. И если 1612 год действительно чему-то учит, то прежде всего тому, что Отечество не принадлежит правящим элитам, а судьба государства не может быть отделена от судьбы народа.

Федеральная тема — «Необходима активная государственная политика материального стимулирования рождаемости»

Эксперт «Минин-центра», ведущий научный сотрудник ИМОМИ ННГУ им. Н.И. Лобачевского, к.ист.н. Александр Сорокин:

Президент Владимир Путин утвердил перечень поручений по итогам заседания Совета при президенте по реализации государственной демографической и семейной политики. В частности, правительству РФ поручено:

— рассмотреть дифференциацию максимального размера кредита для многодетных семей в зависимости от числа детей;

— обеспечить приоритетное индексирование поисковыми системами информационных ресурсов о соцподдержке женщин в ситуации репродуктивного выбора;

— рассмотреть исключение единовременных региональных выплат из доходов, учитываемых при расчете среднедушевого дохода для ежемесячного пособия;

— обеспечить распространение положительного опыта оказания психологической и информационной поддержки беременным женщинам и

— создать условия для комфортного пребывания в роддомах;

— рассмотреть вопрос о совершенствовании действующих мер по обеспечению жильем семей, проживающих в сельской местности;

— подготовить предложения по проектам развития инфраструктуры с учетом повышения демографического потенциала;

— рассмотреть вопрос о создании на «Госуслугах» механизма «одного окна» для подачи документов на получение мер поддержки семьями с детьми.

Вместе с тем, на данный момент общая тенденция очевидна: рождаемость продолжает снижаться. Принимаемые меры не смогли переломить негативные тенденции. С 2025 года одним из KPI губернаторов стал суммарный коэффициент рождаемости (СКР). На достижение соответствующих показателей было выделено около 13 млрд рублей, однако ожидаемого перелома не произошло. При этом официальная статистика, позволяющая отслеживать демографические тренды, во многом закрыта. С весны 2025 года Росстат перестал публиковать ежемесячные данные о рождениях и смертях, а также исключил раздел «Демография» из ежемесячных докладов.

По имеющимся данным, в 2025 году в стране родилось 1,178 млн человек. По итогам 2026 года по экспертным оценкам можно прогнозировать сопоставимые показатели (в диапазоне 1,11−1,14 млн). Согласно официальным данным, улучшение демографических показателей демонстрируют от 18 до 26 регионов. Регионы каждый по своему продвигают собственные демографические достижения в информационном пространстве. Например, на Чукотке срабатывает эффект малых чисел (население — около 48 тысяч человек), в Рязанской области региональные власти не объясняют причины улучшения показателей, а в Ленинградской области положительная динамика связана с притоком молодых семей из Санкт-Петербурга.

Также добавим, что не менее 38 регионов ввели выплаты беременным студенткам в размере от 100 до 250 тысяч рублей, но существенного влияния на рождаемость такие меры практически не оказывают. При этом мировой опыт показывает, что рождение нежеланных детей создает дополнительные проблемы как для матерей, так и для государства. Тем не менее, подобные выплаты способны несколько сократить число абортов.

О реальных достижениях в демографической сфере сообщает Нижегородская область. По данным региональных властей, средний коэффициент рождаемости с июля 2025 года по сентябрь 2026-го вырос на 9,3%, а число рождений третьих и последующих детей увеличилось на 17,9%. Местные власти используют комплексный подход: в регионе действует программа «Родительский основной доход», предусматривающая выплаты семьям при рождении ребенка без учета имущественного положения и независимо от очередности рождения. Фактически речь идет о своеобразной «зарплате родителя». Такие выплаты оформили уже более 18 тысяч семей. Ключевым фактором снижения рождаемости остается материальное положение семей. Если смягчить влияние этого фактора, негативную динамику можно скорректировать — причем не только в Нижегородской области, но и в масштабах всей страны.

По прогнозу СКР в России продолжит снижаться. Надо отметить, что фактор СВО не оказывает определяющего влияния на долгосрочный тренд. Механизм кризиса долгосрочный. За ухудшением показателей стоят тренды, формировавшиеся десятилетиями, а именно изменение размеров поколений, возрастной структуры населения и календаря рождений. Ключевой момент в том, что число рождений будет снижаться ещё несколько лет даже при неизменном суммарном коэффициенте рождаемости (СКР), поскольку женщин репродуктивного возраста становится меньше. Низкая рождаемость наложилась на неблагоприятную возрастную структуру, и этот эффект нельзя отменить одной мерой или одним годом. На этом фоне ужесточение условий получения детских пособий и сворачивание льгот (например, семейной ипотеки), выглядит как движение в противоположную сторону от заявленной цели повышения рождаемости. Для изменения же тенденции необходима активная государственная политика материального стимулирования рождаемости, основанная на успешных региональных кейсах.

Региональная тема — «Реализация масштабных проектов КРТ в Нижегородской области»

Эксперт «Минин-центра», профессор НИУ РАНХиГС, д.филос.н. Андрей Дахин:

Объявление победителей I Всероссийского конкурса лучших проектов комплексного развития территорий (КРТ) происходило в Национальном центре «Россия» в рамках отраслевого дня Минстроя «Родина — это служение. Качественное жилье и транспортная инфраструктура». Среди почетных гостей мероприятия были первый заместитель руководителя Администрации президента Сергей Кириенко, вице-премьер правительства РФ Марат Хуснуллин и полпред президента в ЦФО Игорь Щеголев. По 18 номинациям в конкурсе оценивали масштабные проекты КРТ, реализация которых отвечает приоритетам нацпроекта «Инфраструктура для жизни». В четырёх номинациях высокие лидерские позиции заняли проекты от Нижегородской области. Две из четырёх номинаций связаны со стандартами бюрократических процедур, которые разработаны в правительстве нашей области на основе нормативных документов Минстроя и применяются для организации работы с инвесторами, застройщиками, землевладельцами, гражданами и другими участниками проектов КРТ. Это номинация «Лучшая система регионального регулирования КРТ и защиты прав граждан», где Нижегородская область заняла третье место (на первом — Республика Бурятия) и номинация «Самая эффективная процедура подготовки и запуска проектов КРТ» тоже с третьим местом (первый в этой номинации — Ханты-Мансийский автономный округ — Югра, Сургутский район).

Непосредственно нижегородцев и качества их жизни касаются две другие номинации, где проекты КРТ от Нижегородской области заняли вторые места. Это номинация «Лучший проект КРТ в центральной части города» — проект застройки части территории правого берега Оки от Метромоста до Молитовского моста (первое место в этой номинации у Кемеровской области) и номинация «Лучший проект КРТ с объектами культурного наследия» — строительство жилого комплекса на правом берегу Оки в границах улицы Черниговской, переулка Мельничного, улицы Гаршина и площади Казанской (первое место в этой номинации у Смоленской области). Из общего списка 18-ти конкурных позиций для нижегородцев могли бы быть интересны также и высокие достижения региона по таким номинациям, как «Лидер по расселению аварийного жилищного фонда с использованием механизма КРТ», «Лучший проект КРТ по развитию социальной инфраструктуры» или «Лидер по развитию инфраструктуры в проектах КРТ».

Впрочем, сама идеология комплексности предполагает, что повышение качества жизни происходит не по отдельно выбранным номинациям, а более-менее равномерно по всему кругу индикаторов, охваченных конкурсными позициями. Не трудно показать, что ставка на одну или несколько отдельных номинаций, — что может быть достаточно для имиджа региона, — недостаточна для повышения реального качества жизни «на земле». Например, активная застройка сложившихся жилых территорий многоэтажками без соответствующего расширения пропускной способности и площади подъездных, отводных и магистральных дорог усилит напряжённость проблемы «пробок». А «пробки» лишают участников дорожного движения возможности двигаться с разрешённой скоростью: например, разрешённая скорость движения в 60 км/ч на проспекте Гагарина доступна только ночью, а в рабочее время, когда, собственно, она массово востребована, транспорт движется существенно более медленно. Или то же строительство новых жилищных комплексов без внедрения на их территориях автоматизированных систем парковки автомобилей усилит эффект дворовых парковочных «фавелл», которые являются одним из факторов визуального замусоривания общественных пространств.