Российский дефолт: четыре года спустя

#http:www.rian.ru/#РИА "Новости"#

Четыре года назад, 17 августа 1998 года, в России произошел финансовый кризис, потрясший экономику и поставивший под вопрос все достижения предыдущих реформ.

Стремительный рост госдолга заставил правительство ввести 90-дневный мораторий на возврат всех зарубежных кредитов и объявить о приостановке обслуживания своих краткосрочных рублевых обязательств. Одновременно более чем на 50 процентов был расширен валютный коридор рубля.

После этого экономическая система России на какое-то время оказалась парализованной. Подавляющее большинство граждан, от рядовых вкладчиков коммерческих банков до руководителей крупных предприятий, стали предпринимать лихорадочные попытки спасти свои средства, зависшие в остановившейся финансовой системе.

В результате начавшейся паники все экономические планы правительства оказались перечеркнуты. Рубль быстро пробил установленные рамки и начал стремительно падать. Ценники на продовольственных рынках менялись несколько раз в день. После относительно продолжительного периода ценовой стабильности страну в считанные дни захлестнула волна инфляции. Правительство было отправлено в отставку уже через неделю.

Иностранное слово "дефолт" для многих стало синонимом не просто макроэкономического кризиса, а личной катастрофы. Люди быстро теряли то, чего добивались годами. Казалось, что средний класс - социальная опора реформ и любимое детище российских реформаторов - без остатка растворяется в жесткой среде новых экономических реалий.

Выступая в сентябре 1998 года в Конгрессе США, мировой финансовый гуру Джордж Сорос заявил: "Россия пережила полный финансовый крах. Этот крах представляет собой поистине ужасное зрелище, он будет иметь неисчислимые человеческие и политические последствия".

Четыре года назад эти слова воспринимались в России не просто как аксиома - как приговор, не подлежащий обжалованию. Мало кто из известных российских экономистов, анализировавших тогдашнюю ситуацию, предсказывал годовую инфляцию меньше чем в 120 процентов и курс доллара ниже 60-80 рублей. Зато скорого экономического роста не предсказывал никто.
Сегодня, когда Россия научилась жить без внешних заимствований, но со стабильным рублем и с растущей экономикой, давние прогнозы кажутся большим преувеличением.

Да и сам дефолт, после того как доходы среднестатистического россиянина достигли докризисного уровня, представляется ему не таким уж и страшным.
Если же измерять происшедшее масштабами страны, то последефолтное состояние экономики выглядит намного предпочтительнее того, что было до 17 августа 1998 года.
В России снова продолжаются реформы - но уже более продуманные и основательные. Экономический рост больше не проблема, проблема - в его темпах, а это уже совсем иная постановка вопроса. Наши предприятия выходят на внешние рынки. Российская экономика уже признана рыночной в США и без пяти минут - в Европе. А средний класс, без существования и поддержки которого реальные реформы невозможны, не просто восстановил, но и упрочил свои позиции.

В этой ретроспективе сам собою возникает вопрос: почему оптимизм реальности перечеркнул пессимизм прогнозов?
Некоторые ответы на этот вопрос уже предложены. Экономисты указывают главным образом на причины объективного порядка - возросшую за счет постдефолтного удешевления конкурентоспособность российских товаров, хорошие условия для импортозамещения, быструю загрузку простаивавших производственных мощностей.

Но главное, как представляется, не в этом.
Действительно, финансовый кризис не в силах уничтожить накопленный обществом материальный потенциал. "Горячие деньги" зарубежных инвесторов могут приходить и уходить, а фабрики, заводы, природные ресурсы и инфраструктура всегда остаются. Но для того чтобы все это заработало, необходимо желание людей. Вот этого-то желания, этой воли к росту, если они есть, не может уничтожить никакой дефолт.
Как представляется, в России сработала простая схема: если благосостояние людей резко падает, а их это не устраивает, то они начинают лучше работать.

В результате каждый производит больше, чем раньше, повышается производительность труда, а через какое-то время рост распространяется на всю экономику. Так общество мобилизует внутренние резервы и без помощи правительства и международных финансовых организаций находит выход из дискомфортной для себя ситуации.
В этом - психологические корни экономического роста, зафиксированного нашей статистикой менее чем через год после дефолта.

Что же происходит сегодня? Как утверждают статистики, уровень жизни в России достиг додефолтного уровня. Но одновременно резко притормозил экономический рост. Что это может означать с точки зрения нашей психологии?
Дело в том, что благосостояние, отнятое дефолтом, снова вернулось. И это многих устроило. И правда, зачем работать больше и лучше, для чего соревноваться с далекой Португалией, если и так все в порядке?

Снова подтверждается истина, открытая дефолтом: для российского роста нужно очень большое желание самих людей. Ведь самовозрастающей экономической системы, такой системы, которая либо заставляет расти, либо выбрасывает, в России пока не существует.

Оказывается, иногда нам не мешает и некое внешнее принуждение к росту. Вроде того, например, каким стали решения Правительства России 17 августа 1998 года.
Но это, конечно, экстремум. Нормально развивающейся экономике такие мощные встряски не нужны. Правда, лишь при одном важном условии - если люди сами не желают останавливаться на достигнутом.